Как-то раз, один мой старинный приятель спросил меня.
– Сколько за твою жизнь у тебя было телефонов?
– За мою жизнь у меня было пять или шесть телефонов.
– А сим-карт?
– А сим-карта одна, - улыбнулся я.
– Так вот, сим-карта - это “душа”. А телефоны -ее “предыдущие жизни”.
– А вышки мобильной связи? - спросил я.
– Это “храмы”, чем ближе к Храму, тем лучше связь.
– А “провайдер”?
– Ха, Провайдер - это религия...
В.Пугач.
Жили-были телефоны. Жили они для того, чтобы общаться. Можно подумать, раз служили они для одного и того же, то были они совершенно одинаковые. И да, и нет. Отличия были видны, как говорится, невооружённым глазом. Производители у них были разные. Каждый производитель гордился длиной линейки моделей своих телефонов. И естественно, не только модели были разными, но даже телефоны одной модели отличались друг от друга. И не только цветом корпуса...
Все телефоны стремились подчеркнуть свою индивидуальность. В процессе своей жизни каждый наполнялся присущими только ему неповторимыми сочетаниями программ, становился неповторимой личностью как по внутреннему наполнению, так и по внешнему облику. Каждый телефон приобретал свой внешний вид. Кто-то выглядел строго, неброско, а кто-то ярко, вычурно, с рисунками и стразами.
Несмотря на то, что каждый имел свою энергетическую душу, которая называлась сим-картой или попросту симкой, они не очень-то принимали это во внимание. Независимо от своей веры – своего провайдера и частоты вещания – абсолютно все могли общаться абсолютно со всеми. Естественно, что телефоны не задумывались о значимости симок. О том, что без них они были бездушными и бесполезными предметами. Как ни странно, очень большую значимость телефоны отводили своим телам. Кто-то за телом ухаживал, берёг его. И оно служило своему хозяину долгие годы верой и правдой, даже когда морально устаревало. А кто-то своё тело совсем не берёг, и оно ломалось. Симка в сломанном корпусе не могла работать. И тогда она размещалась в новом теле, а про старое забывала. Никто никогда не помнил, сколько у него было тел вообще.
Провайдерам же было очень важно, чтобы количество адептов – симок, настроенных на их частоту, – постоянно увеличивалось. Провайдеры состязались друг с другом за своих адептов, за увеличение своей “паствы”. Они постоянно увеличивали зону покрытия и осваивали всё новые территории. Для этого повсеместно устанавливались башни-вышки, так сказать, колокольни – минареты.
Было время, когда телефоны свято чтили своего провайдера и служили только ему, но в процессе развития цивилизации телефонов в разных фирмах стали появляться образцы с возможностью уживаться с двумя симками. Эти телефоны стали брать от каждого провайдера то, что их больше устраивало. В извечном споре телефонов на первое место вышло понятие: “Не с каких вышек ловишь сигнал, какому провайдеру молишься, а чьё тело круче, кто дороже”. Большое значение стали иметь многофункциональность, большой объём памяти, интенсивность обработки информации, надёжность, дизайн, скорость получения питания и время работы без питания.
Даже стали появляться телефоны, где душа-симка была нивелирована. Душа не могла существовать без тела и умирала вместе с ним. Эти телефоны были результатом сговора фирм и провайдеров. Поговаривают, что где-то они прижились и были очень популярны. Состязание. Борьба. Кич. Понт. Вот что стало смыслом жизни телефонов. Изначальное предназначение “а поговорить” превратилось в самоцель крутости и универсальности.
Неизвестно, до чего довела бы эта битва брендов и провайдеров за умы телефонов, если бы не попали телефоны в тайгу. Туда, где нет никаких религий, нет ни одной башни-вышки, ни одного провайдера. Не смогли телефоны в глухой тайге общаться друг с другом. Перестали телефоны быть телефонами без общения друг с другом. Заскучали от безделья, и крутизна не спасла. Перестали состязаться да ссориться. Стали дружными в своей бесполезности и беспомощности. Поняли, что симка важнее корпуса да оболочки, какому бы производителю эта оболочка ни принадлежала. Стало им казаться, что нет жизни без провайдеров.
Неужели это смерть?!
Но оказалось не всё так плохо.
Именно там, в глухой тайге, встретились нашим молчаливым телефонам приборы странной конструкции. Эти приборы выглядели, как старые, крепкие, всеми забытые кирпичи-телефоны. Большие, тяжёлые, с торчащими антеннами – но, главное, они без умолку общались, говорили и прекрасно слышали друг друга.
– Вы кто? – спросили телефоны.
– Мы рации, – ответили кирпичи с антеннами.
– Какому провайдеру вы молитесь?
– У нас в тайге нет провайдеров.
– Как вы смеете общаться без провайдера?
– Наш провайдер – любовь. Мы настраиваемся друг на друга и говорим на частоте любви. Никакой другой провайдер нам не нужен. На этой частоте может быть двое, может быть очень много. Единственное условие – не отходить далеко друг от друга. А мы и не хотим.
– Здорово! Тогда у вас, наверное, совсем нет проблем, пока есть ваша любовь?
– Не совсем так. Любовь и желание общаться – это главное, но, как и вам, нам нужно питание. Мы над этим работаем: учимся получать его друг от друга, от природы, от воды, ветра и солнечного света.
И вы не унывайте. Когда-нибудь все будут жить на одной частоте – частоте любви и гармонии. Земля станет одним большим провайдером. Расстояния перестанут быть важны. Все телефоны легко будут общаться со всеми, прекрасно слышать и понимать друг друга. А что нам ещё надо-то?
Телефоны слушали и молчали – дольше, чем обычно молчат те, кому есть что возразить. Один из них, самый поцарапанный, со сколотым углом корпуса, тихо спросил:
– А если со мной рядом нет никого, настроенного на мою частоту? Тайга большая.
Рация ответила не сразу, будто подбирала слово помягче:
– Тогда ты светишь сам. И этого света, поверь, уже достаточно, чтобы кто-нибудь однажды его заметил. Любовь не приходит по антенне снаружи. Она в тебе. Просто иногда нужно немного тишины, чтобы это услышать.
Никто не ответил, но молчание это было другим – не пустым, а каким-то более бережным. Тайга стояла так же глухо, как и прежде, и вышек в ней не появилось ни одной. Но впервые за долгое время телефонам не было от этого тоскливо.
Когда они выбрались обратно в города, к вышкам, к провайдерам, к спорам о корпусах и памяти – мир встретил их таким же, каким был раньше. Те же витрины, те же рекламы, та же гонка. Поцарапанный телефон со сколотым углом снова включился в общую частоту, как и все. Но иногда, посреди разговора о новой модели или объёме памяти, он вдруг замолкал на секунду – и в этой секунде была улыбка, которую больше никто не видел. Он вспоминал тайгу. И знал то, чего не знали остальные.
Как вы считаете, дорогой читатель, после этой встречи что-нибудь поменялось в жизни телефонов? Может, и не вдруг, не у всех и не сразу. Слишком много лет ушло на то, чтобы поверить: главное – это корпус, провайдер, частота. Одной беседы в тайге мало, чтобы это перевесить за один день.
И всё же кое-что осталось. Не снаружи – внутри. У каждого телефона есть симка. И симка – это не пассажир в чужом доме. Это хозяин своего тела. Может быть, в этом и состоит вся сказка: не в том, что вышки и провайдеры однажды исчезнут, а в том, что каждая симка, рано или поздно, вспомнит, кто в этом теле главный. И когда она вспомнит – этого будет достаточно, чтобы засветиться.
